Нормы информационного права и гласность судопроизводства

Автор: Андрей Рихтер, директор Института проблем информационного права (г. Москва), профессор факультета журналистики МГУ им. М.В.Ломоносова.

Введение

Гласность судебного разбирательства – один из основных принципов демократического правосудия. Этот принцип закреплён в Конституции РФ (ч. 1 ст. 123): «Разбирательство дел во всех судах открытое. Слушание дела в закрытом заседании допускается в случаях, предусмотренных федеральным законом»¹, т.е. открытое заседание является правилом, а закрытое – исключением, причём обязательно предусмотренным в законе.

Достижение высокого уровня гласности и прозрачности правосудия является важнейшим условием успешного развития происходящей в России судебной реформы. Решение этой задачи позволяет добиться повышения качества судебной деятельности, укрепит связь судов с населением, что повысит уровень его доверия к судебной власти и одновременно обеспечивает гражданам большую доступность к средствам судебной защиты. В результате возникает своеобразная форма контроля общества за отправлением правосудия.

Данная работа посвящена правовым аспектам взаимодействия судей и журналистов по вопросам доступа к судебной информации. Особое место в ней занимает анализ нового федерального закона «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации», вступающего в силу 1 июля 2010 года.

Принцип гласности судопроизводства

Немало трудностей вызывает у журналистов получение информации о происходящих судебных процессах и деятельности суда. Усугубляет ситуацию то, что сами журналисты порой не имеют чёткого представления о своих правах и обязанностях.

В соответствии с процессуальным правом, в открытом заседании журналист не пользуется особыми правами по сравнению с обычным гражданином. Но у него не может быть и меньше прав. Например, чтобы пройти в зал заседаний, нет необходимости предъявлять редакционное удостоверение.

Съёмка и запись в зале суда

Принцип гласности судопроизводства не исчерпывается простым присутствием слушателей в зале суда. Посещая открытые судебные заседания, журналист, как и любой присутствующий, вправе вести письменную запись и стенограмму процесса, а также фиксировать ход процесса иным письменным способом (например, делать рисунки). Ему также всегда разрешается вести звукозапись (фактически это право появилось только в 2002-2003 году).

Разрешение суда (судьи – председательствующего в судебном процессе) необходимо иметь для кино- и фотосъёмки, производства видеозаписи, трансляции судебного заседания по радио и телевидению. Об этом говорится в статье 11 Арбитражного процессуального кодекса РФ 2002 года, в статье 241 Уголовно-процессуального кодекса РФ 2001 года, в статье 10 Гражданско-процессуального кодекса РФ 2002 года.

Такое разрешение следует получать по следующим причинам. Первая заключается в том, что, заметив видео- и фотоаппаратуру в зале суда, участники процесса зачастую меняют своё поведение: позируют либо, наоборот, начинают стесняться, вести себя скованно. Вторая причина состоит в том, что фотовспышки, движение камер, производимый при съёмке шум видеоаппаратуры – всё это отвлекает участников от хода процесса, сбивает их с мысли. В любом случае страдает нормальный порядок разбирательства, что мешает объективному отправлению правосудия. Поэтому судье, рассматривающему дело, достаточно возражения любой из сторон для того, чтобы удалить камеры из зала заседаний. Но даже если стороны не возражают, судья может наложить запрет, исходя из собственного представления о нецелесообразности съёмки или трансляции в силу создания при её проведении помех для судебного разбирательства. Такую позицию разделяет и Европейский Суд по правам человека (см. постановление ЕСПЧ по делу П 4 Радио Хеле Норге АСА против Норвегии, 2003 г.).

Третьей (неформальной) причиной запрета на проведение записи может послужить и то, что объективная фиксация происходящего записывающей аппаратурой может указать и на ошибки самого судьи, показать его недостаточный профессионализм. Нынешняя практика российского правосудия не лишена ошибок и злоупотреблений. Если все судьи будут стоять перед высокой вероятностью того, что посторонний будет фактически протоколировать ход заседаний и впоследствии сделает эту запись общедоступной, то многие из них окажутся перед необходимостью либо поднять качество судебной работы, либо лишиться своего места. Эта причина, кстати, приводит и к закрытости текстов решений, ведь зачастую мотивировочная их часть написана небрежно, а порой и вообще отсутствует.

Взаимодействие судьи и журналиста

Безусловным нарушением гласности правосудия будет ситуация, когда, не объявляя закрытого судебного заседания, судья удаляет из зала суда журналистов по мотивам того, что они ему в принципе «мешают». Доступ граждан в зал открытого судебного заседания не может быть ограничен ни под каким предлогом, за исключением лиц моложе шестнадцати лет, если они не являются лицами, участвующими в деле, или свидетелями. Вопрос допуска всех желающих граждан в открытое судебное заседание разрешается лишь с учётом вместимости зала судебного заседания.

Например, 14 февраля 2003 года, перед началом судебного заседания в Саратовском облсуде по обвинению бывшего министра культуры области Юрия Грищенко по статье УК РФ “Получение взятки”, участвующий в процессе прокурор Асташкин попросил суд удалить из зала, где проходило заседание, прессу, так как, по его мнению, журналисты, записывая происходящее, будут мешать следствию.

Председательствующий судья Дементьев напомнил прокурору, что процесс объявлен открытым, а гласность еще никто не отменял. Но коли у прокурора есть на этот счет свое мнение, то он вправе ходатайствовать об объявлении заседания закрытым и доказать такую необходимость.

После этого замечания судьи прокурор обратился к нему с другой просьбой: запретить журналистам проводить аудио- и видеозапись. Судья согласился, поскольку, действительно, законом это право предоставлено суду. Он спросил у присутствующих представителей прессы о том, собирается ли кто-нибудь вести такие записи, но получил отрицательный ответ.

Во время перерыва прокурор Асташкин подошел в коридоре к группе представителей СМИ и предъявил им претензию по поводу того, что кто-то, позвонив в прокуратуру, сообщил о произошедшем в начале заседания. В ответ он услышал от журналистов, что они знать ничего не знают об этом звонке, а его голословное обвинение расценивают как некорректное и считают это фактом давления на средства массовой информации².

Удаление кого-либо из присутствующих из зала заседаний возможно в случае нарушения им порядка, т.е. совершения таких действий, которые препятствуют или мешают ходу судебного разбирательства, свидетельствуют о неуважении к суду, нарушают регламент судебного заседания или распоряжение председательствующего, обеспечивающих нормальный ход процесса. Если в гражданском и арбитражном процессах необходимо предварительное предупреждение лица, и только после невыполнения требований судьи возможно его удаление из зала, то в уголовном процессе такой порядок отсутствует, и, надо понимать, удаление может произойти вообще без объяснения причин. При этом заметим, что, как показал опрос, проводившийся в Воронеже в 2000 году, в среднем по городу 16 % журналистов хотя бы раз были удалены из зала суда.

Пленум Верховного Суда РФ считает, что судьи не должны препятствовать работе журналистов. Действия же судьи по воспрепятствованию доступа в судебное заседание и освещению рассмотрения дела должны расцениваться как нарушение им профессиональной этики (Постановление Пленума ВС РФ «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании решений квалификационных коллегий судей о привлечении судей судов общей юрисдикции к дисциплинарной ответственности»³, 2007). В Кодексе судейской этики, принятом в 2004 году, сказано: «Судья не может препятствовать стремлению представителей средств массовой информации освещать деятельность суда и, если это не будет создавать помех проведению судебного процесса или использоваться для оказания воздействия на суд, должен оказывать им необходимое содействие» (статья 24 Кодекса)⁴.

Обжалование действий судьи

Как же поступать журналисту в случае неправомерного запрета присутствовать на открытом заседании суда или другого ограничения судом его прав? Прежде всего, о нарушении процессуальных норм необходимо поставить в известность председателя того суда, в котором происходит заседание. В прямые обязанности председателя входят организация работы суда, ответы на заявления и жалобы граждан. Следующие возможные адресаты жалобы – президиум вышестоящего суда, осуществляющий надзор за деятельностью нижестоящих судов, и прокуратура. Причём в президиуме принимают к рассмотрению жалобы о нарушении процессуальных норм, а в прокуратуре – о нарушении прав и свобод граждан. Наконец, возможно направить жалобу и в квалификационную коллегию судей. На основании фактов, изложенных в жалобе, коллегия вправе принять решение о прекращении полномочий судьи. Это возможно в том случае, когда поступок будет признан позорящим честь и достоинство судьи или умаляющим авторитет судебной власти. Очевидно, что любое прямое нарушение судьёй закона, тем более при исполнении профессиональных обязанностей, именно так и должно квалифицироваться.

Нарушение презумпции невиновности

Статья 49 Конституции РФ устанавливает, что “каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда”.

Эта норма вторит международным стандартам, в частности статье 6 (ч.2) Европейской конвенции о защите прав человека, которая гласит: «Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком».

Европейский суд по правам человека – высший судебный орган Совета Европы, членом которого является и Россия, занял по этому поводу четкую позицию: “Если виновность человека не доказана согласно закону, должностные лица государства должны по-прежнему придерживаться принципа презумпции невиновности. Из этого вытекает, что должностным лицам запрещено до суда заявлять о виновности подозреваемых”.

Может ли журналист нарушить презумпцию невиновности? “Считать” кого-либо виновным в смысле “присваивать статус совершившего преступление” может только уполномоченное на то должностное лицо государства, каковым журналист не является. Журналист может не “считать”, а лишь “называть” кого-либо “казнокрадом”, “мошенником” и т.п. При этом он порой вкладывает в эти слова совершенно другой смысл, нежели Уголовный кодекс РФ.

Кроме того, даже самая критическая публикация, в которой журналист сообщает об известных ему правонарушениях, сама по себе не является основанием для привлечения лиц, упомянутых в ней, к какой-либо ответственности. Смысл и предназначение же презумпции невиновности состоит в защите обвиняемого от наступления такой ответственности до вступления в силу обвинительного приговора суда.

Как пытаются обвинить журналистов в нарушении презумпции невиновности? Ссылки на нарушение презумпции невиновности СМИ и журналистами звучат на многих гражданских и уголовных судебных процессах. “Потерпевшим” от публикации разоблачающей их информации гораздо удобнее сослаться на формальное “нарушение” (дескать, из статьи следует, что я вор, хотя обвинительного приговора суд в отношении меня не выносил), чем заниматься опасным для себя разбирательством обвинений, выдвинутых в публикации, по сути. К такому нехитрому приему прибегали многие известные фигуры: Сергей Мавроди подал в суд против газеты “Известия” и депутата Бориса Федорова за то, что его назвали “мошенником”; Генпрокуратура возбудила уголовное дело против журналиста “Московского комсомольца” Вадима Поэгли, автора статьи “Паша-мерседес (Вор должен сидеть в тюрьме, а не быть министром обороны)”. В обоих случаях единственным аргументом против журналистов было отсутствие в отношении героев их публикаций обвинительных приговоров по статьям УК РФ, предусматривающим наказание за мошенничество и кражу соответственно.

Несколько лет тому назад Центр “Право и средства массовой информации” обратился в Судебную палату по информационным спорам при Президенте Российской Федерации с запросом. По запросу была принята Рекомендация Судебной палаты. Напомним, что существовавшая в 1993-2000 гг. Палата действовала на основании Положения № 228, утвержденного Указом Президента РФ 31 января 1994 года, в соответствии с которым «Судебная палата вправе представлять рекомендации по применению законодательства о средствах массовой информации. Решения, рекомендации, заявления Судебной палаты вступают в силу с момента их принятия».

Так вот, Судебная палата по информационным спорам при Президенте Российской Федерации 24 декабря 1997 года приняла Рекомендацию № 2 (11) «О применении принципа презумпции невиновности в деятельности журналистов» следующего содержания: «В Судебную палату по информационным спорам при Президенте Российской Федерации поступил запрос Центра “Право и средства массовой информации” о том, может ли принцип “презумпции невиновности” в его юридическом смысле являться ограничением для профессиональной деятельности журналиста, не являющегося должностным лицом.

Поводом к обращению в Судебную палату послужило принятие Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации в первом чтении законопроекта “О телевизионном вещании и радиовещании”, пункт 1 статьи 18 которого устанавливает: “вещатели обязаны: …не распространять информацию, нарушающую презумпцию невиновности, либо предопределяющую решение суда..”.

Рассмотрев указанное обращение, Судебная палата пришла к следующему заключению.

Общепризнанный правовой принцип презумпции невиновности в российском законодательстве сформулирован в части 1 статьи 49 Конституции Российской Федерации.

Согласно норме, содержащейся в этой статье, каждый обвиняемый в совершении преступления, то есть лицо, в отношении которого вынесено соответствующее постановление в порядке, предусмотренном УПК РСФСР, считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в силу приговором суда.

Однако, как полагает Судебная палата, обязанность соблюдать принцип презумпции невиновности в смысле указанной конституционной нормы распространяется только на те государственные органы и их должностные лица, которые имеют полномочия налагать ограничения на права и свободы человека и гражданина.

Только суду дано право признавать человека виновным в совершении преступления со всеми правовыми последствиями.

Что же касается журналистов, которые проводят собственное расследование или освещают ход предварительного следствия по уголовному делу, то они, с одной стороны, реализуют конституционную норму о свободе массовой информации, а с другой – выполняют профессиональный долг, информируя читателей об обстоятельствах, имеющих общественный интерес.

При этом журналисты не относятся к категории лиц, обладающих полномочиями по ограничению прав и свобод гражданина. Поэтому никакое мнение журналиста, прозвучавшее в теле-, радиоэфире, содержащееся в газетной публикации, в силу указанной конституционной нормы не может юридически повлиять на право человека считаться невиновным.

По тем же основаниям представляется неправомерным требование к вещателям “не распространять информацию… предопределяющую решение суда”. Действительно, только суд вправе устанавливать виновность гражданина. Но данное обстоятельство не может служить основанием к ограничению права журналистов, иных лиц (включая представителей обвинения и защиты, а также потерпевших, подозреваемых и т.д.) излагать свое мнение по тем или иным аспектам предварительного следствия или судебного разбирательства, за исключением случаев, когда выступления в СМИ указанных лиц содержат признаки преступлений, предусмотренных гл. 31 “Преступления против правосудия” Уголовного кодекса Российской Федерации.

Таким образом, по мнению Судебной палаты, положение законопроекта о необходимости дополнительного ограничения прав журналистов на распространение информации, исходя из возможного нарушения ими принципа презумпции невиновности, а также предопределения решения суда, является необоснованной попыткой существенно сузить пределы свободы массовой информации, установленные Конституцией Российской Федерации.

Применение подобной нормы в предлагаемой редакции на практике может означать фактический запрет на проведение журналистских расследований, на комментирование в СМИ предварительного следствия и судебного разбирательства по делам, представляющим значительный общественный интерес.

Судебная палата полагает, что совокупности установленных действующим законодательством обязанностей журналиста проверять достоверность сообщаемой им информации, уважать права, законные интересы, честь и достоинство граждан и организаций, не использовать СМИ для разглашения специально охраняемой законом тайны (в т.ч. тайны следствия, тайны переписки, телефонных переговоров) вполне достаточно, чтобы обеспечить защиту, в т.ч. судебную, прав и законных интересов граждан и организаций от возможного злоупотребления свободой массовой информации»⁵.

Таким образом, в своей Рекомендации Судебная палата обратила внимание на то, что представляется неправомерным требование к СМИ «не распространять информацию, предопределяющую решение суда». Действительно, только суд вправе устанавливать виновность гражданина. Но данное обстоятельство не может служить основанием к ограничению права журналистов, иных лиц (включая представителей обвинения и защиты, а также потерпевших, подозреваемых и т.д.) излагать своё мнение по тем или иным аспектам предварительного следствия или судебного разбирательства, за исключением случаев, когда выступления в СМИ указанных лиц содержат признаки преступлений, предусмотренных главой 31 «Преступления против правосудия» Уголовного кодекса РФ.

Закрытые заседания

Процессуальные кодексы следуют единому образцу, говоря о принципе гласности и в то же время перечисляя обстоятельства, при которых слушания могут быть закрытыми:

• в уголовном процессе закрытые слушания назначают (ст. 241 УПК РФ), когда это необходимо для охраны государственной тайны; по делам о преступлениях лиц, не достигших 16 лет; по делам о половых преступлениях; в целях предотвращения разглашения сведений об интимных сторонах жизни участвующих в деле лиц и их близких (причём, в определении или постановлении суда о проведении закрытого разбирательства должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых суд принял данное решение);
• в гражданском процессе (ст. 10 ГПК РФ), когда это необходимо для охраны государственной тайны; для обеспечения тайны усыновления, а по ходатайству одной из сторон – в целях предотвращения разглашения сведений о коммерческой или иной охраняемой законом тайны, неприкосновенности частной жизни граждан;
• в арбитражном процессе (ст. 11 АПК РФ), когда это необходимо для охраны государственной тайны; для охраны коммерческой тайны (данный пункт наиболее часто является основанием для назначения закрытого заседания в арбитражном процессе, исходя из специфики дел, рассматриваемых в данном суде); для охраны другой охраняемой законом тайны (врачебной, нотариальной и т. д.).

Но даже когда дело рассматривается в закрытом заседании, приговоры и решения суда всегда оглашаются публично (ч. 7 ст. 241 УПК РФ, ч. 8 ст. 10 ГПК РФ, ч. 8 ст. 11 АПК РФ), пусть даже только в их вводной и резолютивной части, без подробного мотивировочного раздела. Впрочем, и здесь ГПК допускает полностью закрытое оглашение решений, если в них затронуты права и законные интересы несовершеннолетних.

Доступность решений судов

Гласность судопроизводства включает и право на ознакомление с решениями и протоколами судов – за исключением случаев, требуемых для охраны указанных выше сведений. В данном контексте нельзя не сказать о том, что судьи не обязаны предоставлять кому бы то ни было для ознакомления документы из рассмотренных или находящихся в производстве дел, за исключением случаев, предусмотренных Законом РФ от 26 июня 1992 года «О статусе судей в Российской Федерации» (ст. 10 «Недопустимость вмешательства в деятельность судьи»). В процессуальных кодексах журналист не указан в качестве лица, которому предоставлено право знакомиться с материалами дела. Решая вопрос о конкуренции норм Закона о СМИ и Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации», отметим, что второй принят на несколько месяцев позже и, следовательно, его нормы в таком случае имеют приоритет. Окончательный вывод может быть сформулирован следующим образом: отказ судьи не препятствует журналисту ознакомиться с делом в канцелярии суда, после того как оно «ушло» от судьи.

В этой связи представляет интерес принятое в ноябре 2004 года решение Верховного суда РФ по жалобе петербургского журналиста П. И. Нетупского. Последний оспорил законность положений инструкций по судебному делопроизводству в той их части, которая ограничила право на ознакомление с материалами судебных дел, рассматриваемых (рассмотренных) в открытом судебном заседании, и получение копий судебных решений и других документов из этих дел любыми заинтересованными лицами и журналистами. Рассмотрев материалы дела, Верховный Суд пришёл к выводу, что оспариваемые положения не препятствуют журналистам получать необходимую информацию и копии судебных решений по рассмотренным делам в пределах и порядке, предусмотренном Законом о СМИ, и в связи этим они не нарушают охраняемых законом прав заявителя⁶.

Закон о доступе к информации о деятельности судов. Основные принципы

Федеральный закон «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации», который был принят Государственной Думой 10 декабря 2008 года, может стать важным актом, ставящим точки над «и» во взаимоотношениях судов и журналистов⁷. Хотя он и основан на законопроекте Верховного суда РФ, предложенного к рассмотрению депутатов ещё в апреле 2006 года, в ходе подготовки к чтениям его нормы существенно «подчистили» и «размыли».

Новый закон вступает в силу только через полтора года после принятия – с 1 июля 2010 года. Такая отсрочка характерна лишь для актов, требующих решительной перестройки в работе, изменения целого пласта законодательства, введения большого числа подзаконных актов или существенных капиталовложений. Экспертное прочтение этого закона, однако, не даёт оснований говорить о радикальных преобразованиях. Кое в чём этот закон может даже осложнить работу журналистов в суде.

Заметим, что действующие законы, в том числе процессуальные кодексы и Закон РФ «О средствах массовой информации», не предполагается приводить в соответствие с новым законом: именно они будут полностью сохранять своё действие в случае коллизии их норм с принятым актом. Закон не предполагает решительного пересмотра регламентов и иных внутренних актов судов, он неоднократно говорит о необходимости их соблюдения в ходе применения новых норм.

Статья 4 нового закона «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» устанавливает пять основных принципов обеспечения доступа к информации о деятельности судов. Ни один из них не является новым для российского права. Вот их перечень:

• открытость и доступность информации о деятельности судов, за исключением случаев, предусмотренных законодательством Российской Федерации;
• достоверность информации о деятельности судов и своевременность её предоставления;
• свобода поиска, получения, передачи и распространения информации о деятельности судов любым законным способом;
• соблюдение прав граждан на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту их чести и деловой репутации, права организаций на защиту их деловой репутации; соблюдение прав и законных интересов участников судебного процесса при предоставлении информации о деятельности судов;
• невмешательство в осуществление правосудия при предоставлении информации о деятельности судов.

Независимого контроля за обеспечением доступа к информации о деятельности судов не предполагается: его соответственно будут осуществлять председатели судов и руководители органов Судебного департамента при Верховном суде РФ (Федеральный государственный орган, осуществляющий организационное обеспечение деятельности верховных судов республик, краевых и областных судов, иных судов судебной системы РФ). Причём порядок контроля устанавливают сами органы в своих регламентах и иных внутренних актах (ст. 25).

Закон о доступе к информации о деятельности судов: что изменится?

Помимо привычного для российского судопроизводства присутствия граждан в открытом судебном заседании, обнародования информации о деятельности судов в СМИ, а также размещения сведений о деятельности судов в судебных помещениях закон о доступе к информации предполагает и новые способы доступа к информации о деятельности судов. К ним относятся: размещение сведений в сети Интернет, ознакомление граждан и организаций с информацией, находящейся в архивных фондах, а также процедура ответов на запросы информации о деятельности судов.

Закон предусматривает создание судами, Судебным департаментом и его региональными органами официальных сайтов для размещения информации о деятельности судов, а также электронной почты, по которой им может быть направлен запрос. Причём в случае, если суд общей юрисдикции низшей инстанции «не имеет возможности» (видимо технической или финансовой) создать свой сайт, информация о его деятельности размещается на официальном сайте Судебного департамента субъекта РФ (ч.1 ст. 10).

Само по себе создание сайтов судами не ново. Ещё 24 ноября 2004 года Постановлением Президиума Верховного Суда РФ было утверждено Положение по созданию и сопровождению официальных Интернет-сайтов судов общей юрисдикции РФ⁸.

На официальных сайтах будут публиковаться не только общие сведения о порядке функционирования судебного учреждения, но и важная для прессы информация, связанная с рассмотрением дел в суде. Здесь можно будет найти, в частности, сведения о всех находящихся в суде делах: их регистрационные номера, наименования или предмет спора, информацию о прохождении в суде, а также сведения о вынесении судебных актов по результатам рассмотрения дел – назначено к слушанию (с указанием даты, времени и места проведения судебного заседания), рассмотрено, отложено, приостановлено, прекращено, заключено мировое соглашение, заявление оставлено без рассмотрения и т.п.

Доступность судебных актов

Что не менее важно, именно на Интернет-сайтах отныне будут размещаться полные тексты судебных актов (постановлений, приговоров), а также сведения об их обжаловании и о его результатах. Закон специально указывает (ст. 15), что тексты приговоров размещаются после их вступления в силу, а тексты иных судебных актов – после их принятия. Правда, в этой норме опущено, в какой срок после принятия (вступления в силу) они размещаются: через день, месяц или год. К ней даже не относится требование закона о том, что размещение в сети Интернет информации должно осуществляться в сроки, «обеспечивающие своевременность реализации и защиты пользователями информацией своих прав и законных интересов» (ч. 7 ст. 14).

«В целях обеспечения безопасности участников судебного процесса» из текстов в большинстве случаев будут вполне оправданно исключаться персональные данные, кроме фамилий и инициалов судей, рассматривавших дело, а также участвовавших в нём прокурора и адвоката. Взамен будут ставить инициалы, псевдонимы или другие обозначения, не позволяющие идентифицировать участников процесса.

Эта норма соответствует практике Европейского суда по правам человека. В своём решении от 25 февраля 1997 года по делу «Z против Финляндии» Суд пришёл к выводу, что заинтересованности в гласности судебной деятельности недостаточно, чтобы оправдать оглашение конфиденциальных данных даже по прошествии многих лет. Речь в этом судебном решении идёт о том, что суд допустил возможность обнародования конфиденциальных сведений о ВИЧ-инфицированных.

При размещении текстов судебных актов в сети Интернет, включающих сведения, составляющие государственную или иную охраняемую законом тайну (например, коммерческую), эти части исключаются из текстов судебных актов.

Та же статья 15 указывает, что размещению в сети Интернет вовсе не подлежат тексты судебных актов, вынесенных, в частности, по делам, затрагивающим безопасность государства (т.е. по всем делам о «государственных преступлениях»), а также возникающим из семейно-правовых отношений (например, по делам о разводе). Вкупе с запретом публикации сведений, составляющих коммерческую тайну (см. выше), которая при желании одной из сторон может составлять почти всё содержание арбитражных процессов, эти исключения сводят возможности удовлетворения интереса публики в отношении работы судов к минимуму, а именно рассказам о наказании безымянных уличных преступников. Тем самым открытость информации приобретёт половинчатый характер. Осталась неизвестной причина, по которой необходимо скрывать судебные постановления по семейным делам, слушавшимся в открытом процессе, притом, что все фамилии участников и так заменены, и никто не отменял возможность наказать за разглашение тайны личной жизни. Почему граждане также лишены возможности, читая приговоры по делам об экстремизме и терроризме, следовать логике правосудия? Разве нет в правоприменении назидательной силы?

Запрос в суд: процедура для всех и для СМИ

Новый закон предусматривает такую возможность передачи информации о работе суда (а также Судебного департамента, органов Судебного департамента, органов судейского сообщества), как получение ответа на запрос информации, в том числе по электронной почте (ст. 18 п. 7). Правда, анонимные запросы не рассматриваются; более того, отправитель обязан указать не только имя и фамилию, но и отчество, что в случае с просителями-иностранцами (а дискриминации в отношении их не предполагается) затруднительно. При этом отсутствие требуемого отчества, а также имени не являются основаниями для отказа в предоставлении информации – лишь бы запрос не был анонимным (ч.1 ст. 20).

Ответ направляется в 30-дневный срок после регистрации запроса в порядке и сроки, которые установлены актами, регулирующими вопросы делопроизводства непосредственно в судах. Любопытно, что и мотивированный отказ направляется в 30-дневный срок, что странно, ведь составление законного отказа не представляет столь сложный предмет как полноценный ответ. Впрочем, и сам ответ на запрос информации, которая, скорее всего, и так должна быть размещена в Интернете, предполагается неоправданно долгим. Кстати, и здесь не всё так просто. Суды имеют право не предоставлять сведения о своей деятельности по запросу, если эта информация уже опубликована в средствах массовой информации или размещена на официальных сайтах судов (ч. 2 ст. 20), причём, судя по всему, они по необъяснимой причине не должны даже помогать просителю найти ответ в СМИ или на сайте.

Остаётся надеяться, что к запросам редакций СМИ будут применяться сроки, предусмотренные Законом «О средствах массовой информации», то есть семь дней для ответа и три дня для отказа – и не со дня регистрации, а с момента получения такого запроса. Такое право редакций новый закон сохранил особо (п. 3 ч. 2 ст. 21).

Немаловажно, что вся информация о деятельности судов (Судебного департамента, органов Судебного департамента, органов судейского сообщества) предоставляется бесплатно.

Журналисты или «представители СМИ»?

Статья 21 закона «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» (о взаимодействии Судебного департамента, органов Судебного департамента, органов судейского сообщества с редакциями СМИ) предусматривает свободный доступ представителей редакций средств массовой информации в помещения судов, где размещена информация о деятельности судов, а также их присутствие в открытых судебных заседаниях. Нормы эти не столько подтверждают право журналиста быть приравненным к гражданину, которому возможность присутствовать в суде и без этого закона гарантируется конституцией и процессуальными кодексами, сколько усложняют такой доступ. Дело в том, что речь здесь идёт о доступе в суд «представителей редакций средств массовой информации». Если следовать аналогии с избирательным законодательством, где также встречается этот термин, то двери в суд будут открыты не для всех журналистов, а лишь для лиц, специально уполномоченных редакцией представлять её в этом учреждении. С этим ещё можно согласиться, когда речь идёт о подсчёте голосов избирателей на участке или в избиркоме, но зачем в суде создавать препоны журналистам без специального письма из редакции?

Закон предусмотрел (хотя пока и не обязал) аккредитацию в судах всё тех же представителей редакций средств массовой информации. Стоит напомнить, что аккредитация СМИ будет налагать на судебные учреждения особые обязательства перед аккредитованным журналистом, например: предварительно извещать их о заседаниях, совещаниях и других мероприятиях, допускать на эти мероприятия (если они не объявлены закрытыми), обеспечивать стенограммами, протоколами и иными документами, создавать благоприятные условия для производства аудио- и видеозаписи, фото- и киносъёмки (ст. 48 Закона о СМИ).

Статья 23 ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» указывает, что споры, связанные с освещением деятельности судов в средствах массовой информации, могут разрешаться не только в судах, но и «во внесудебном порядке органами или организациями, к компетенции которых относится рассмотрение информационных споров». Так как нормативно-правовые акты, создающие такие компетентные органы, отсутствуют (после упразднения в 2000 году Судебной палаты по информационным спорам при Президенте РФ), можно предположить, что законодатель предполагает их вскоре принять.

Закон о доступе к информации о деятельности судов: что в итоге?

Новый закон принят в рамках нового витка борьбы с низкой эффективностью судебной системы и коррупцией в её рядах. Его польза здесь была бы очевидна, если бы закон вступал в силу уже сейчас, а не в середине 2010 года.

Закон на деле поможет получать доступ к судебным решениям, прочей размещаемой в Интернете информации, важной для освещения в СМИ судопроизводства. Само по себе внедрение Интернета и электронной почты в столь консервативный институт власти как суд уже давно назрело. Впрочем, проблемы здесь есть и у органов исполнительной власти. Следует напомнить, что новый закон призван дополнить принятый чуть позже Федеральный Закон «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления»⁹.

Половинчатость нововведений состоит в том, что исключения из процедуры обеспечения гласности неоправданно многочисленны, а оперирование понятием «представители редакций СМИ» способно осложнить работу всех журналистов и тех же редакций.

Что до полуторагодичной отсрочки с вступлением в силу всех норм нового закона, то она, скорее всего, связана не с масштабностью вводимых изменений, а с необходимостью создать впечатление такой масштабности.

Зарубежная практика

В США традиции информационной открытости судопроизводства очень сильны. Согласно американскому пониманию свободы массовой информации, пресса – это “глаза и уши” общественности в судах любой инстанции.

Понимание того, что судебные репортёры, особенно фотографы и кинооператоры, могут извратить ход судебного процесса пришло только в ходе разбирательства по нашумевшему делу 1930 года о похищении ребенка известного воздухоплавателя Чарльза Линдберга. По мнению председательствующего, кинокамеры превратили зал суда в цирковой манеж.

В США, несмотря на существование круглосуточного кабельного телеканала «Корт-ТВ» (Court TV), специализирующегося на показе судебных заседаний, в подавляющем большинстве случаев редакции довольствуются рисованными портретами обвиняемых, свидетелей и присяжных, а когда журналистам всё же разрешают проведение видеосъёмки (как в рассматриваемом судом штата Калифорния нашумевшем деле 1994 года по обвинению известного спортсмена О. Джей. Симпсона в убийстве), камеру обычно устанавливают в фиксированном положении. Но даже в этом случае, по мнению судейского сообщества страны, процесс из-за дотошного его освещения по ТВ превращается в фарс. И, таким образом, позиции сторонников использования видеокамер в судах были отброшены далеко назад. Проведение фотокиновидеосъёмки может разрешаться только в судах штатов; в системе же федеральных судов такая съёмка запрещается федеральным законом страны.

Заключение

Закон «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» был принят Государственной Думой в рамках нового витка борьбы с низкой эффективностью судебной системы и коррупцией. Его польза здесь была бы очевидна, если бы закон вступал в силу сразу после его принятия, а не в середине 2010 года. Что до полуторагодичной отсрочки с вступлением в силу всех норм нового закона, то она, скорее всего, связана не с масштабностью вводимых изменений, а с необходимостью создать впечатление такой масштабности.

Половинчатость нововведений состоит в том, что исключения из процедуры обеспечения гласности неоправданно многочисленны, а оперирование понятием «представители редакций СМИ» способно осложнить работу всех журналистов и тех же редакций.

Закон на деле поможет получать доступ к судебным решениям, прочей размещаемой в Интернете информации важной для освещения в СМИ судопроизводства. Само по себе, внедрение Интернета и электронной почты в столь консервативный институт власти как суд уже давно назрело. Впрочем, проблемы здесь есть и у органов исполнительной власти. Следует напомнить, что новый закон призван дополнить принятый чуть позже него Федеральный Закон «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления»¹⁰.

¹ См. http://constitution.ru

² По сообщению Поволжского информационного агентства. См. http://www.lenta.cjes.ru/?m=2&y=2003&lang=rus&nid=2846

³ См. “Российская газета”, № 122, 08.06.2007.

⁴ См. http://www.vkks.ru/ss_detale.php?id=22

⁵ Рекомендация СПИС от 24 декабря 1997 г. № 3 (10) «О применении принципа презумпции невиновности в деятельности журналистов» (по запросу Центра «Право и средства массовой информации») // ЗиП. – 1997. – № 12. – С. 21. См. http://www.medialaw.ru/publications/zip/40/recomendation.html

⁶ См. Заявление П. И. Нетупского в Верховный Суд РФ об оспаривании нормативного правового акта // ЗиП. – 2004. – № 11. – С. 9-10. См. http://www.medialaw.ru/publications/zip/123/2.htm

⁷ См. текст закона на http://medialaw.ru/laws/russian_laws/txt/54.htm

⁸ См. http://www.supcourt.ru/news_detale.php?id=2598

⁹ От 9 февраля 2009 года, № 8-ФЗ. См. http://medialaw.ru/laws/russian_laws/txt/55.htm

¹⁰ От 9 февраля 2009 года, № 8-ФЗ. См. http://medialaw.ru/laws/russian_laws/txt/55.htm