28 февраля Архангельский областной суд рассмотрит кассационные жалобы М.Н. Супруна и А.В. Дударева. Вниманию читателей предлагается информация о правовой стороне “дела историков”, а также ряд выводов и предложений по устранению законодательных пробелов, выявленных по ходу данного дела.

Информация по уголовному делу

в отношении М.Н. Супруна и А.В. Дударева

Основные сведения о движении уголовного дела:

13 сентября 2009 года в следственном управлении Следственного комитета при прокуратуре РФ по Архангельской области и Ненецкому автономному округу было возбуждено уголовное дело в отношении заведующего кафедрой отечественной истории Северного Арктического федерального университета, профессора, доктора исторических наук Супруна Михаила Николаевича, обвиняемого по ч. 1 ст. 137 УК РФ, а также бывшего начальника ИЦ УВД по Архангельской области Дударева Александра Васильевича, обвиняемого по ч. 1 ст. 286 УК РФ. В конце 2009 года в виду общественной значимости уголовное дело было передано для проведения предварительного расследования в следственный отдел Следственного комитета РФ по Северо-Западному федеральному округу.

В июле 2011 года уголовное дело с обвинительным заключением, утвержденным заместителем Генерального прокурора РФ А.В. Гуцаном, было передано на рассмотрение по существу в Октябрьский районный суд г. Архангельск.

8 декабря 2011 года суд признал обоих обвиняемых полностью виновными в предъявленном им обвинении. В отношении А.В. Дударева суд вынес приговор, которым назначил ему наказание в виде лишения свободы сроком на один год условно с испытательным сроком 1 год.

В отношении М.Н. Супруна суд вынес постановление, которым прекратил уголовное преследование в связи с истечением сроков давности, т.е. освободил его от уголовной ответственности по нереабилитирующему основанию.

В установленный срок защитниками М.Н. Супруна и А.В. Дударева судебные постановления были оспорены в кассационном порядке.

Рассмотрение кассационных жалоб в Архангельском областном суде назначено на 28 февраля 2012 года.

Суть обвинения:

М.Н. Супрун обвиняется в том, что он, работая в архиве ИЦ УВД по Архангельской области подготовил базу данных о фактах репрессий в отношении немцев, проживавших в СССР в период Великой Отечественной Войны. Данная база необходима для создания очередной «Книги памяти репрессированных». Конкретно Супруну М.Н. ставится в вину сбор сведений о том, что потерпевшие: – были вывезены немецкими оккупационными властями в Германию или Польшу, а затем вернулись в СССР по репатриации; – были призваны и служили в немецкой армии, принимали участие в боевых операциях против Красной Армии; – были взяты в плен советскими войсками и направлены в лагерь для военнопленных; – были осуждены советскими судебными органами; – прибыли из Германии по репатриации и состояли на учете в спецпоселении в Архангельской области.

Тем самым, по версии обвинения, М.Н. Супрун совершил сбор сведений о частной жизни лиц, составляющих их личную или семейную тайну, тем самым нарушив неприкосновенность частной жизни репрессированных спецпоселенцев.

А.В. Дударев обвинялся и был признан виновным в том, что разрешил М.Н. Супруну доступ к архивным документам, тем самым превысив свои должностные полномочия.

Правовая сторона дела:

Согласно ч. 1 ст. 137 УК РФ уголовно наказуемым являются незаконное собирание или распространение только тех сведений о частной жизни лица, которые составляют его личную или семейную тайну.

Таким образом, для квалификации какого-либо деяния по ч. 1 ст. 137 УК РФ необходимо наличие достаточных правовых оснований, позволяющих отнести инкриминируемые сведения к личной или семейной тайне.

Для правового регулирования правоотношений, связанных с той или иной тайной, необходимо, чтобы понятие этой тайны и все объективные критерии отнесения сведений к этой тайне были определены в законодательстве – федеральным законом. Только в этом случае будет обеспечено недопущение произвольной трактовки понятия конкретной тайны и как следствие, – не будет неправомерного ограничения прав и свобод человека и гражданина на получение информации.

Между тем в действующем российском законодательстве отсутствует нормативное определение личной и семейной тайны. Не закреплены в нем и критерии отнесения той или иной информации к этим видам тайны. Таким образом, использование таких дефиниций как «личная тайна» и «семейная тайна» в правоприменительных решениях тем более в уголовном обвинении вызывает справедливое сомнение с точки зрения своей конституционности по причине правовой неопределенности этих понятий.

Обращение М.Н. Супруна и его защитника адвоката И.Ю. Павлова в Конституционный Суд РФ по вопросу о нормативной неопределенности положений ст. 137 УК РФ, связанной с использованием дефиниций «личная тайна» и «семейная тайна», было оставлено без рассмотрения, поскольку действующее законодательство в таких случаях позволяет апеллировать к Конституционному Суду РФ только после вступления в силу судебного акта, которым оспариваемая норма была применена.

При отнесении собранной М.Н. Супруном информации к личной и семейной тайне суд первой инстанции руководствовался мнением потерпевших – родственников спецпоселенцев, которые считали, что собранные М.Н. Супруном сведения являются их личной или семейной тайной, поскольку они якобы носят некомплиментарный характер и распространение таких сведений может нанести им репутационный ущерб.

Избранный судом подход свидетельствует о том, что на практике, в том числе и прежде всего связанной с доступом к архивным документам, правоприменители основывают свои решения не на законе, а на субъективном мнении лиц, которые (как это было с потерпевшими в данном уголовном деле) могут быть так или иначе заинтересованы в исходе дела. Между тем одного лишь желания гражданина скрыть какие-то касающиеся его сведения, пусть даже некомплиментарного характера, не может быть достаточно для их отнесения к какой-либо тайне вообще, и к личной или семейной тайне, в частности.

Таким образом, под предлогом личной и семейной тайны без достаточных к тому правовых оснований ограничивается доступ к целому массиву архивных данных, в том числе представляющих высокую социальную значимость и вызывающих к себе обоснованный интерес со стороны общества. Подобные правоприменительные решения являются произвольными, поскольку они основаны не на объективных критериях, а на субъективном мнении неких лиц.

Выводы и предложения:

В действующем российском законодательстве выявлен пробел, связанный с раскрытием понятий «личная тайна» и «семейная тайна». Данный порок законодательства позволяет произвольно ограничивать доступ граждан к архивам, а также создает угрозу привлечения лиц к уголовной ответственности без достаточных к тому оснований.

Исправлению создавшейся ситуации могло бы стать внесение в ряд нормативных правовых актов (в том числе в архивное законодательство) соответствующих изменений, которые бы восполнили вышеуказанный пробел, а именно законодательно закрепить определение понятия «личная и семейная тайна».

При этом предлагается исходить из следующего подхода к пониманию указанных видов тайн. «Личную и семейную тайны» следует понимать не как самостоятельные виды тайн, а как собирательные понятия. Такой подход к пониманию существа названных тайн исходит из того, что личная и семейная тайна по сути объединяют в себе уже существующие и закрепленные в отдельных федеральных законах виды тайн, касающиеся разнообразных личных и семейных правоотношений.

Например, к личной тайне можно было бы отнести такие виды тайн, как врачебная тайна (установлена ст. 61 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан), тайна завещания (установлена ст. 1123 ГК РФ); примером же семейной тайны является тайна усыновления (установлена ст. 139 Семейного кодекса РФ).

Принятие такого подхода подразумевает, что при решении вопроса об ограничении доступа к архивным документам под предлогом защиты личной и семейной тайны должностное лицо архива, а также прокурор, следователь или суд, в производстве которых находится уголовное дело по ст. 137 УК РФ, будут обязаны обосновать свой вывод о наличии в тех или иных сведениях личной или семейной тайны не субъективным мнением каких-либо лиц, а ссылкой на статью федерального закона, в которой определен конкретный вид личной и семейной тайны и достаточным образом описаны объективные критерии отнесения информации к этой тайне. При таком условии ограничение конституционного права на доступ к информации не будет считаться произвольным.