История под вечным следствием

Дух Кафки витает над российским Северо-Западом: идет следственный «Процесс» над историком, работавшим с архивными документами, – но нет доступа ни к материалам дела, ни к документам, ни к информации о проводимых следственных процедурах.

Историческая правда во всей красе

p>. «…ходят слухи, будто мистер Френкленд собирается привлечь к ответственности доктора Мортимера за то, что тот разрыл какую-то могилу, не заручившись согласием ближайших родственников погребенного. Как вы догадываетесь, речь идет о черепе неолитического человека, обнаруженном при раскопке кургана в Длинной низине».
Артур Конан Дойл «Собака Баскервилей»

Воистину – «времена всегда одинаковы», и Россия образца XXI века в некоторых моментах практически не отличается от Англии века XIX.

Историю необходимо знать, чтобы пользоваться накопленным опытом и учиться на своих ошибках. Долгие годы эксперты посвящают восстановлению утраченной истории, поискам забытых документов, подтверждению тех или иных фактов. Однако, к сожалению, занятия историческими изысканиями в современной России порой оборачиваются уголовными делами.

В 2009 году архангельский профессор, заведующий кафедрой отечественной истории Поморского государственного университета Михаил Супрун занимался российско-немецким научным проектом «Этнические российские немцы, репрессированные в 40-е годы». В рамках этой работы историку необходимо было получить доступ к архивным документам: с бумагами Супрун работал в помещении информационного центра УВД области, собирая анкетные данные граждан, чтобы внести их в «Книги памяти». Подобного рода изданий, «Книг памяти», опубликовано уже немало.

В скором времени научная работа была прервана: Михаила Супруна обвинили в преступлении по статье 137 УК РФ (нарушение неприкосновенности частной жизни), а также части 4 статьи 33 и статьи 286 УК (подстрекательство должностного лица к превышению им должностных полномочий). Одновременно был обвинен и начальник информационного центра УВД Архангельской области Александр Дударев, который помогал профессору в работе, — чиновника обвинили по статье 286 УК, в превышении должностных полномочий.

В ходе следствия у профессора были изъяты материалы не только по вышеупомянутой теме, но и по иным, не вызывавшим ранее вопросов, исследованиям.

Хождение по судам

Составление “Книги памяти”, в которой упомянуты некоторые граждане, стало причиной для обвинения в уголовном преступлении.

Чтобы опровергнуть это обвинение и доказать свою невиновность — необходимо для начала иметь доступ к информации по конкретному делу. Доступ же к данным по делу Супруна в течение длительного времени был закрыт даже для адвоката историка. Вероятно, «в интересах следствия».

В сентябре 2009 года адвокат Иван Павлов, занимавшийся этим делом, обратился к следователю с просьбой предоставить в письменном виде информацию о том, какие следственные действия были проведены, с какими документами может ознакомиться адвокат и можно ли снять с этих документов копии. Следователь категорически отказал в предоставлении доступа к данным.

В декабре 2009 года Павлов обратился в Василеостровский районный суд Санкт-Петербурга, по месту нахождения следственного отдела СКП по Северо-Западному федеральному округу, куда было передано дело. Несмотря на то, что жалобу должны были рассмотреть в трехдневный срок, дело затянулось, пока судья не сообщила о том, что следственный отдел переехал — и теперь нужно обращаться в другой суд, Приморский.

В свою очередь, Приморский суд выразил свое, оригинальное мнение: раз «преступление» было совершено в Архангельской области, то и судебные споры нужно разрешать там. Правда, это мнение в итоге было отвержено Санкт-Петербургским городским судом.

После долгих мытарств 26 июля Приморский районный суд Санкт-Петербурга все-таки рассмотрел дело о непредоставлении информации следователем и обязал чиновника обеспечить доступ ко всей информации по делу, а также предоставить адвокату возможность копировать или фотографировать документы. Следователь также должен передать список следственных действий и перечень документов, с которыми можно ознакомиться.

В целом, если предположить, что работа историка — прямое нарушение закона и уголовное преступление, то вместе с Михаилом Супруном на скамью подсудимых можно посадить всех историков страны, которые работали с архивными документами, – вдруг и они что-нибудь нарушили. А заодно и археологов, занимающихся раскопками, – эти еще немало личных-семейных тайн могут нарыть.

О сложившейся ситуации мы побеседовали с адвокатом Михаила Супруна, председателем Совета Института развития свободы информации Иваном Павловым.

- По большому счету, историка обвиняют в том, что он хорошо работает?

- Основа дела — действительно, обвинение историка Супруна в уголовном преступлении, совершенном в ходе выполнения им профессиональных обязанностей. Хотя нет, не соглашусь с этой формулировкой: не обвинение историка — а подозрение в обвинении! Подозрение, которому скоро исполнится год. Но есть и другая «болевая точка» — являющаяся следствием первой — проблема доступа к официальной информации.

- Граждане, сталкивающиеся с судебной системой, считают, что у адвокатов куда больше прав и возможностей…

- Следователь в ходе судебного заседания заявил, что подобных дел еще не было и этот процесс носит прецедентный характер.

На самом деле следователи нередко пользуются своим положением, указывая адвокатам, что конкретно они могут прочитать и откуда сделать выписку. А у меня, допустим, плохое зрение! И плохой почерк! И еще никудышная память! Что прикажете делать в этом случае? Я бы мог сфотографировать документы и изучить копии дома или в офисе, в спокойной обстановке. Но нет — следователю виднее. Практически каждый адвокат рано или поздно сталкивается с этим издевательством над правом на доступ к информации, и начинает чувствовать себя каким-то ущербным лицом.

Положительное решение суда — это большое подспорье для адвокатов и адвокатского корпуса.

- Суд защитил права адвокатов, защищающих чужие права?

- Восстановлены не столько права, сколько процессуальные возможности: ведь важен как сам факт возможности доступа к информации и документам, так и форма, каким образом я могу ознакомиться с делом.

Следователь обязан предоставить перечень документов, с которыми я имею право ознакомиться — это еще одна гарантия права на доступ к информации и препятствие чиновничьему произволу. Представьте: идет следствие, мне дают ознакомиться с четырьмя документами. И в самом конце следствия я узнаю, что существовал некий пятый, самый важный документ, но доступа к нему у меня не было. Полный перечень документов с подписью следователя исключит вероятность такой ситуации.

- Возвращаясь к первой «болевой точке»: с доступом к информации вопрос практически решен, что будет дальше с делом историка, вызвавшем такой резонанс?

- Мы составляем жалобу в Конституционный суд РФ. В 137 ст. Уголовного кодекса РФ идет речь о личной и семейной тайне. В российском законодательстве эти понятия до сих пор точно не определены — а наказание, между тем, налицо. Использование определений личная и семейная тайна в Уголовном кодексе — нарушает принцип равенства перед законом и судом, что и будет оспариваться в Конституционном суде РФ.